У меня, сироты, была мачеха злая.
В избу пустую ночью пришла я:
В темные лесы гнала меня мати
Жито сырое молоть, просевати.
Много смолола я – куры не пели,
Слышу – дверные крюки заскрипели,
Глянула – вижу железные роги,
Черную Мати, косматые ноги.
Брала меня Мати за правую руку,
Вела меня Мати к венцу да на муку,
За темные лесы, за синие боры,
За быстрые реки, за белые горы.
Ой, да я лесы прошла со свечами,
В плынь я плыла по рекам со слезами,
В трубы по белым горам я трубила:
Слушайте, люди, кого я любила!
LiveInternetLiveInternet
—Рубрики
—Метки
—Музыка
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Статистика
Николай Домовитов. Мачеха (когда-то в детстве очень впечатлило. )
Мы в детстве многого не знали..
Меня порой в разгар игры
Соседки мачехой пугали:
-Придет — все выдерет вихры!
А сердобольные старушки,
Всплакнув, качали головой,
Совали в руки мне ватрушки
И называли сиротой.
Мне этот день забыть едва ли.
Пришел отец:
— Ну, Николай,
Знакомься! Это — тетя Валя,
Захочешь — мамой называй.
Привыкший к маминой заботе,
С испугом — будто бы в огонь —
Я сунул в руку этой тете
Свою немытую ладонь.
А тете Вале предстояло
Семейных множество забот:
Она от пыли протирала
Кровати, окна и комод.
И переставила от стенки
На место новое буфет
Но не сняла она с простенка
Печальной женщины портрет
Протерла крашенную раму
Кусочком старого сукна,
Как будто знала мою маму
Уже не год, не два она.
А я ни ласке, ни заботе
Не мог поверить до поры:
Мне все казалось — эта тетя
Сейчас мне вцепится в вихры.
Молчал, насупившись упрямо.
Смотрел на тетю, как зверек,
И слова маленького «мама»
Из сердце выдавить не мог.
Но как-то раз, упав с березы,
Лежал я в гипсе и бинтах..
И в первый раз увидел слезы
На добрых тетиных глазах.
Увидел в них и боль, и муку.
Когда ушел от койки врач,
Нашел я ласковую руку
И молвил:
-Мама, ты не плачь.
Потом я бредил до рассвета,
Казалось мне во тьме ночной,
Что это мать, сойдя с портрета,
Склонилась низко надо мной.
«Вселенский опыт говорит,
что погибают царства
не оттого, что тяжек быт
или страшны мытарства.
А погибают оттого
(и тем больней, чем дольше),
что люди царства своего
не уважают больше».
Булат Окуджава
Я дом сам построил своими руками,
Теперь говорят мне: «А ты подтверди
Расходы, что были в те годы, счетами»,
Хотя уж не помню всех трат позади.
Мне не довелось получать на госслужбе
И не был допущен к бюджетным деньгам,
Без чеков меня выручали по дружбе,
А я рассчитался давно по долгам.
Бездомным платил за работу на даче,
Не спрашивал, что и откуда несут,
Ведь жизнь в 90-х была на удачу,
И нам проверять было всё недосуг.
Тогда воровали заводы и недра,
А нам доставалось, что плохо лежит,
Я брал, что положено было за деда,
Убитого пулей шальною во ржи.
За папу и маму, проживших в Гулаге,
Чью жизнь «обнулила» с рожденья судьба,
Трудились задаром они – бедолаги
И им ничего уж не нужно в гробах.
Нет чеков на всё, что сегодня имею,
Храню, правда, акции лопнувших фирм
И сертификаты России в портфеле,
Но что предъявить я могу теперь им?
Должна мне Россия за вклады в Сбербанке,
Что я потерял с обрушеньем рубля,
С неё получил я лишь «дырку в баранке»
И ждать от неё компенсации зря.
Она ж в свою очередь наглость имеет
У нас ворошить в нашем доме «бельё»,
И скоро так станет коварней злодея,
А нам ненавидеть придётся её.